Зажигаем ненужные свечи,
Ищем отклик в полночной тиши,
Нам не лечат случайные встречи
Ни единого шрама души.

​Мы сгораем кометой мгновенно,
Не оставив следа на земле.
Эта близость, почти внутривенно,
Но сердца остаются в золе.

​Просто двое. Невольно. По кругу.
Без надежды на завтрашний день.
Мы не ищем спасенья друг в друге,
Нам нужна лишь попутная тень.

Стакан наполовину полон, пуст –
Спор вечный для того, кто просто смотрит,
А я вдыхаю этот горький хруст,
Пока судьба сюжет небрежно портит.

​Я не ищу в остатках чистоты
И не считаю капли до рассвета,
Среди звенящей, гулкой пустоты
Я будто сам вопрос и часть ответа.

Дно видит кто-то или же предел,
Я вижу грань, где застывает время,
Я так хотел, я искренне хотел
Нести не жажду, а свободы бремя.

​И если влага выйдет за края,
Или иссохнет в трещинах фаянса,
То без решенья буду я не я,
Вне разума, вне страха и вне шанса.

В прозе как будто бы чуть больше места,
Ветры гуляют меж вольных страниц,
Там не боишься неловкого жеста,
Бег не зажат в тесноту единиц,

​Я выхожу из-под власти размера,
Сбросил я рифму, как тесный камзол.
Там, где плыла мимо неба галера,
Вырос огромный и светлый глагол.

​Можно дышать глубоко, не в полвздоха,
Мысли плести, не боясь за финал.
Строчка за строчкою – вот и эпоха,
Всё, что в сонеты свои не вписал.

​Я променял ювелирную точность
На полноводье раскованных слов.
В прозе я верю в дыхания прочность,
Выйдя из плена ритмических снов.

В твоих глазах – закатов отголоски,
И нежность утра в каждом из шагов.
Мир без тебя – лишь серые наброски,
А ты – палитра самых ярких снов.

​Пусть суета уходит тихой тенью,
И робкий миг приносит мне тепло.
Твоё одно простое появленье
Развеет всё, что душу обожгло.

​Я в рифмах этих, словно в обереге,
Хочу хранить твой свет и твой покой.
Как звёздный путь в безмолвном синем небе,
Ты будь всегда сияющей такой.

В нашем чате так много сердец,
Отражаются в бликах на стенах,
Их считать можно вместо овец
Перед сном, словно слоги в катренах.

Эти сердцебиенья в сети
Будто выстрелы метких Амуров.
И от них никуда не уйти,
Даже Павел не нужен нам, Дуров.

Их лавина летит с потолка,
Забивая собой сообщенья,
Словно красного шёлка река
Или вихрь неземного влеченья.

​Я ловлю этот бешеный град,
Рассыпая в ответ свои искры.
Наш незримый и яркий парад
Телефон разряжает так быстро.

Словно горсть одноцветных конфет
Разлетаются вмиг в интернете,
В нашем чате особенный свет,
И за это ты тоже в ответе!

Июль позапрошлого года.
Ты молвила: «Скоро конец.»
Намечен уж выход у входа,
Закроется счастья ларец.

Твой взгляд был серьёзен и светел,
Слова как холодный гранит.
«Я справлюсь», – себе я ответил,
Хоть чувствовал: сердце горит.

​Но слёзы напрасно я прятал,
Готовясь к разлуке навек...
Ты просто за хлебом и мятой.
Купи, что ли, мне чебурек.

Я снова вне зоны, снова в ремонте,
Мысли как спутанный ком проводов.
На абсолютном моём горизонте
Нет ясных ответов, правильных слов.

​Сбились настройки, прошивка слетела,
Сердце стучит невпопад, вразнобой.
Вроде бы то же привычное тело,
Но я в нём сегодня будто чужой.

​То пустота, что звенит в перепонках,
То раскалённый, невнятный металл.
Словно душа вновь ломается звонко,
Там, где когда-то её залатал.

Февраль суровый методично
Стирает грани бытия.
Всё замерло и мне привычно,
Что в этом сне затерян я.

​Стегает ветер хлёстко, грубо,
Срывая иней с серых крыш,
А я молчу, сжимая зубы,
Вдыхая ледяную тишь.

Ни шагу вспять. Под кожей холод,
Как сталь затвора, сух и лют.
Пленил мороз уснувший город,
Где больше чуда и не ждут.

​Я скован стужей до предела,
Мой сжат обветренный кулак,
Душа остыла, огрубела,
Внутри лишь тьма, снаружи – мрак.

Я ближе, чем дыхание,
Чем пульс твой у виска,
Я – то самопознание,
В котором спит тоска.

​Я ближе, чем касание,
Чем кровь внутри аорт,
Я – долгое прощание,
Невзятый твой рекорд.

​Я ближе, чем сознание,
Чем зеркала оскал,
Я – всё твоё молчание,
Упавшее со скал.

​Я ближе... Слишком поздно нам
Искать пути назад.
Я стал твоим осознанным,
Прямым маршрутом в ад.

​Я ближе, чем решение,
Чем самый первый шаг,
Я – каждое движение,
В котором ты – мой враг.

​У меня тахикардия,
Аритмия и инфаркт,
Эта странная стихия
Рвёт спокойствия контракт
​С тишиной и с ожиданьем.
Вспышка! Свет из темноты.
За коротким за заглавьем
Вижу – ты. Ты, ты, ты. ТЫ!
Бьёт наотмашь, жжёт под кожей
Твой короткий коммент мне.
Быть такого ведь не может!
Я горю в живом огне.
Буквы жгутся, буквы пляшут,
Я читаю их сто раз.
Мир рукою мне не машет,
Он взорвался здесь, сейчас.
​Только в снах, в бреду, в надежде
Я читал твои слова.
Я теперь уж не как прежде,
Кругом жизнь! И голова –
​Кругом! Сердце – на пределе,
Мой экран проводит ток.
Не мечтал я, в самом деле,
Получить сегодня шок.

Шуршит трава под лапами ритмично,
Весь мир вокруг – огромный и ничей.
Я выгляжу, возможно, и комично
С мешком на фоне солнечных лучей.

​Но я иду. И иглами наружу
Свою решимость гордо я несу.
Найду я обязательно, что нужно,
В огромном, неизведанном лесу.

Замрёт на миг пугливое дыханье,
Когда на нос присядет мотылёк.
Он – хрупкости немое воссозданье,
Что путь мой освещает на восток.

​Не ради славы, званий или злата
Топчу росу в сиреневой тиши,
Я просто верю, что мечта когда-то
Коснётся игл моей живой души.

Мир немеет, распадаясь
Золотыми огоньками.
Я иду, не спотыкаясь,
Над седыми облаками.

Там, где ветер стих устало,
В колыбели звёздных кружев,
Мне и целой жизни мало,
Чтоб понять, кто мне так нужен.

​Пусть секунды станут пылью,
Вспыхнув ярко на мгновенье.
Обретают мысли крылья,
Побеждая притяженье.

​Но пока мерцают свечи,
Рассыпаясь под стопами,
Не позволены нам встречи
Над седыми облаками.

Дай мне свой голос – я сделаю эхо,
Дай мне свой страх – я построю тюрьму.
Жизнь – это просто дурная помеха
Свету, летящему прямо во тьму.

​Дай мне надежду – я выкую цепи,
Дай мне финал – я начну всё с нуля.
В полуразрушенном будто бы склепе
Кружится слишком устало Земля.

Дай мне свой сон – я расставлю капканы,
Дай мне покой – я создам ураган.
Время залижет открытые раны,
Но не заполнит пустой океан.

​Дай мне любовь – я сожгу её в пепел,
Дай мне вопрос – промолчу я в ответ.
Кто-то когда-то был волен и светел,
Но на холсте лишь размазанный след.

Дай мне свой гнев – я залью его сталью,
Дай мне свой смех – сотворю тишину.
Мир обернётся невидимой шалью,
Тянущей с силою души ко дну.

Ты никогда меня не трогаешь,
И я касаться не спешу,
Ты за рукав меня не дёргаешь,
К тебе дорогу не ищу.

​Мы – две системы обособленных,
Где каждый в собственном плену,
Среди надежд в миру утопленных,
Навряд ли я в толпе мелькну.

​Боюсь задеть твои границы я,
Сбить хрупкий ритм твоих часов,
Нам некасание – традиция,
И на мечтах висит засов.

Бумага яд впитает жадно,
Едва закончив букв подсчёт,
И всё, что выглядело складно,
К утру осядет и замрёт.

​Чернильный след, как от ожога,
На белом теле тишины,
В строке со смыслом некролога
Слова до края сожжены.

Довольно фраз, сломался стержень,
Пусть захлебнётся пустота.
Тот, кто молчанием не сдержан,
Начнёт с чистейшего листа.

На солнце проще не смотреть,
Чем признавать, что ослепляет.
Ведь легче в холоде черстветь,
Пока огонь вдали играет.

​Ты прячешь взгляд и ставишь щит,
Боясь ожога или бреда,
Во мне неистово горит
Твоя погибель и победа.

​Я – твой зенит, твой вечный сбой,
Пожар, что логику ломает,
И страшно стать самой собой,
Когда мой пламень обнимает.

Si tu dors doucement,
Mon regard vole
Et il tombe lentement
Sur tes épaules.

Je frôle de mes doigts
L'écho de ta peau,
Dans l'ombre du toit,
Rien n'est plus beau.

​Ton calme m'enivre,
Je retiens ma main,
Pour te laisser vivre
Loin de demain.

​Je deviens ton abri,
Ton refuge secret,
Dans la nuit sans bruit,
Où tout est parfait.

Quand je te dis encore «Bonjour..»
Tu gardes le silence
Comme un écho de nos vieux jours
Perdu dans ton absence.

​Je cherche un signe, un seul regard,
Un souffle sur tes lèvres,
Mais je m’égare dans le noir,
Brûlé par tant de fièvres.

​Le vide pèse sur mon cœur,
Un froid que rien n’apaise,
Et je demeure, seul veilleur,
Perdu parmi les braises

​Я удалил черновики
Размашисто и смело,
Они хранили тупики,
В них слишком всё кипело.

Там каждый выверенный слог
Был каторгой и плетью,
Теперь же в мыслях лишь песок,
Пролившийся вдруг медью.

Остынет глянцевый металл,
Сковав мои порывы,
Я слишком долго ждал и звал,
Срываясь в нарративы.

​И не воскреснет ни одна
Исчезнувшая строчка.
В стакане – горечь, вместо дна –
Разросшаяся точка.

Я хочу прозрачности,
Ты несёшь туман.
Вместо однозначности –
Для души капкан.

​Я взываю к совести,
К немоте ты стен.
В нашей общей повести
Кульминаций тлен.

​Я ищу решения,
Твой теряя след.
Вместо откровения
Выключенный свет.

​Я взываю к нежности,
А в ответ металл.
В бездне безутешности
Я уже бывал.

​Я храню мгновения,
Ты стираешь в прах.
В акте отречения
Поселился страх.

​Я прошу лишь честности,
Ты плетёшь вуаль,
В этой неизвестности
Кончится февраль.

Не чаще, чем раз в две недели,
Я брошу свой взгляд на тебя,
Достаточно искры летели,
Достаточно было огня.

Ни слова, ни лишнего жеста,
А в лёгких – арктический лёд.
Внутри не осталось и места
Для тех, кто мне не подмигнёт.

Я больше не требую смысла
От встреч и случайных минут,
Привычка скучать перегрызла
Всё то, что любовью зовут.

Я душу читал по слогам,
Чтоб вычленить самое главное,
Бродил по твоим берегам,
Дыхание выдержав плавное.

​Искал в интонациях свет,
Пытался нащупать пульсацию.
Молчание мне, как ответ,
И выжженных чувств имитация.

​Хотел между вымерших строк
Увидеть живое, глубокое,
Но выучил горький урок –
Там лишь тишина одинокая.

Я жадно ловил тет-а-тет,
А, может, всё – галлюцинация
И внятного смысла в том нет,
Ведь там – не душа. Декорация.

А сколько раз уже прощальных
Писалось Вам стихотворений,
В порывах горьких и печальных,
Среди несбывшихся видений.

​Я уходил, сжигая нити,
Забыть черты я клялся, голос,
Но в этой замкнутой орбите
Вновь расцветал упавший колос.

​Опять перо в пылу привычном
Чеканит строфы о разлуке,
И этим жестом хаотичным
Я в сотый раз стираю руки.

​Прощайте снова. Беззаботно
Я ставлю точку для финала.
Но напоследок вновь, охотно,
Душа для Вас зарифмовала.

В библиотеке полки ломятся от книг,
Любого цвета, вкуса и названья.
Я бы расстроился и может быть поник,
Но ты ведь здесь назначила свиданье.

Отдел «Поэзия», оранжевый стеллаж,
Я жду тебя в тени сухих акаций,
Ты знаешь, книгам предпочёл бы Эрмитаж
Без типографских скучных иллюстраций.

Я жду тебя, читаю тихо корешки,
Исподтишка проход терзая взглядом
Уйти, остаться ли – терзанья нелегки,
Я не готов ни к тем, ни к тем утратам.

Шуршит страница, чей-то шёпот вдалеке,
Секундный гул в пыли библиотечной.
Зажат цветок в моей негнущейся руке –
Символ надежды, хрупкой и не вечной.

​Вдруг слышу стук шагов... Иль это сердца стук?
Мелькнула тень, покой мой враз похитив,
Я выпускаю том из онемевших рук,
Тебя в проёме наконец увидев.

Во входящих гуляет ветер,
В исходящих – глухая ночь.
Я один тут за всё в ответе,
И никто не пришёл помочь.

​Счётчик писем застыл на цифре,
Что чернее, чем горький дым.
Жизнь запуталась в сложном шифре,
Я остался для всех чужим.

​Бью по клавишам, как по нервам,
Пустота – мой почётный гость.
Кто-то должен сломаться первым,
Мне сегодня не удалось.

Я в ожидании ручьёв,
Зима спешит куда-то,
Зачем мне нужен Гумилёв?
Но ты сказала: «Надо!»

Пусть кто-то жаждет дорогих
Изделий серебристых,
А ты мечтаешь лишь о них –
Высоких и пятнистых.

​О том, как ходят неспеша
Они в степях далёких,
И как застенчива душа
В глазах их темнооких.

Я всё решил, уже давно,
За чтеньем, между делом,
Когда весна придёт в окно,
Он явится весь в белом.

​Я не волшебник, лишь учусь,
Но в мартовской прохладе
Жираф тебе приснится пусть,
Твоей улыбки ради.

У тебя – минус ноль и дождь,
Минус двадцать в лицо мне, со снегом,
Серость дней зонтом ты сечёшь,
Согреваюсь полярным я бегом.

​Я пришлю тебе хруст зимы,
В сообщеньи, грохочущим звуком,
Чтобы в мире, где много тьмы,
Стало меньше бы места разлукам.

​Пропитайся скорей теплом,
Пей горячее и кутай плечи,
За твоим дождливым окном
Станет добрым сегодняшний вечер.

Вспоминаю о Вас невзначай,
Чашка с кофе когда пустеет,
С губ слетает сухое гудбай,
Осторожно мой взгляд тускнеет.

Допиваю я горький покой,
Размешав его с тишиною.
Был мой вечер когда-то иной –
Был наполнен Вами и мною.

​Только холод коснулся руки,
Ветер вдруг качнул занавеску,
Стали с Вами навек далеки,
И лишились звёздного блеска.

Чашку молча на стол опущу,
Не найдя границы разрыва.
Больше я о Вас и не грущу,
Всё сгорело в тлен, некрасиво.

​Я строил планы аккуратно,
Менял за слоем новый слой,
Но всё летело безвозвратно
В какой-то омут за тобой.

То в небеса, то в бездну сразу,
Забыв про тормоз и покой,
Я исполнял, как по заказу,
Прыжки в длину и по кривой.

​Кроил маршруты поминутно,
Сжигая время, как дрова,
Но в этой гонке бесприютной
Моя кружилась голова.

Энергетически затратно
К тебе стремиться напролом,
Вперёд, назад, потом обратно.
Ну, в самом деле! Я ж не лом.

Развей мой прах над океаном,
Где волн могучих слышен стон,
За нулевым меридианом
Найду свой бесконечный сон.

​Не ставь крестов и плит тяжёлых,
Не трать на скорбь короткий век.
Под крики чаек развесёлых,
Последний совершу забег.

​Пусть соль впитает боль и мысли,
А ветер – горечь прошлых лет.
В бездонной, синей, вечной выси
Я растворю свой хрупкий след.

Слова теперь уж бесполезны,
Я буду вечно молодым,
​Я стану частью этой бездны,
Свободным и всегда живым.

Верь мне, девочка, верь же мне, верь,
Без оглядки, отчаянно, слепо,
В сердце настежь распахнута дверь –
В бесконечное синее небо.

​Ты доверься же мне до конца,
До последнего вдоха и дрожи,
Я сотру боли тень, мрак с лица,
Холод страха под нежностью кожи.

​Потянись за моим ты плечом,
Не боясь оступиться у края.
Я вторым твоим буду крылом,
Уносящим в объятия рая.

Твоя Венера топчет мой Меркурий,
Врываясь беспощадно в мой покой,
В небесном, разрушительном ажуре
Я буду вновь послушный и немой.

Сбиваются настройки и орбиты,
Когда твой блеск затмит мой здравый смысл
Законы логики давно избиты,
И в пустоте лишь образ твой завис.

​Так жги мои расчёты и сомненья,
Ломай мой лёд, мне эта боль – экстаз,
Я нахожу в своём же истребленьи
Тот свет, что не погас уж сотни раз.

Мне и горы по колено,
Если пульс стучит набатом,
Я выламываю стены
Только взглядом по фасадам.

​Я себе вскрываю шрамы,
Не нуждаюсь я в защите,
Для души моей бальзамы –
Были вечно в дефиците.

​Я иду по тонким нитям,
Между небом и бетоном,
Разбивая штиль событий
Хриплым смехом, диким стоном.

На кого же я похожий,
Коль в груди моей помехи,
​Я ныряю вглубь, под кожу,
Бьются ржавые доспехи.

На углу моей вселенной,
Где мечта преобладает,
Я – единственный нетленный,
Кто без крыльев ввысь взлетает.

Зебра хромая роняла полоски,
В пыль осыпался её камуфляж.
Город казался нелепым и плоским,
Словно дешёвый бумажный муляж.

​Ей надоело быть чёрной и белой,
Солнечный свет за собою увлёк,
Взяв акварель, поначалу несмело,
Красила мир она в цвет, поперёк.

Синий – на раны, а красный – на губы,
Жёлтым – прошить безнадёжную мглу.
Мир оказался не жадным, не грубым,
Просто забытым в пустынном углу.

Сполз со скелета узор монохромный –
Груз обязательств, запретов и дат.
Мир открывался, цветной и огромный,
Там даже белый вдруг стал рыжеват.

​Охрой по венам, лазурью по струнам –
Смешивать всё, что боялось огня.
Больше не нужно искать, где фортуна,
Грань между тьмою и светом храня.

Сброшена шкура, как старое платье,
Смыты границы чужого «нельзя».
Снято с неё нецветное заклятье
Радужным бликом, по небу скользя.

В разных частях одной планеты,
Мы, не найдя простых причин,
Совместно курим сигареты
И чистим вместе апельсин.

​В одни и те же входим двери,
Хотя меж нами сотни миль,
Мы в это сами чуть не верим,
Стирая расстояний пыль.

​Два телефона гаснут разом,
Замкнув невидимую нить,
Нас подчинил одним приказом
Закон, что нам не изменить.

​И не сбежать, и не укрыться,
Нас время ловит на крючок,
На те же самые страницы
Мы опускаем свой зрачок.

Нелепо судьбы наши вяжет
Один причал для двух сердец,
И нам уже никто не скажет,
Где той синхронности конец.

Мы копим дни, как медные гроши,
Всё ждём момента, верим в наше «завтра»,
Но тишина в предсердии души
Твердит, что жизнь – не пьеса для театра.

Здесь нет суфлёров, нет вторых ролей,
И занавес не скроет наши шрамы,
Мы ищем свет среди чужих огней,
Забыв, что сами пишем эти драмы.

Мы заперли себя в календаре,
Где каждый лист как вырванная память.
Нам кажется, мы вечно в январе,
И льду в груди так просто не растаять.

​Но завтра снег… И в этой белизне,
Где нет следов, надежд и оправданий,
Мы вдруг поймём: вся жизнь была во сне,
А явь – лишь миг коротких расставаний.

Я пью чай со вкусом солнца Африки.
В нём осел янтарный, пряный зной.
Сладкого соблазна манго капелька
Стала путеводною звездой.

Ананаса брызги манят звонкие,
Разгоняя серых будней тень.
Мякоти банана нотки тонкие
Дарят сердцу благостную лень.

Аромат по телу разливается,
Словно жар полуденных пустынь,
В каждом вдохе лето откликается,
Тщетно мне январь твердит: «Остынь!»



Acryl Brush & Elena K.

Хрустит под шагом корка января,
Проспект зажат в тиски седых туманов,
И в окнах стынет бледная заря,
Скрываясь за фалангой истуканов.
​
​Я жду хотя бы призрака весны,
Пока метель в дверные щели льётся
И дни тоскливой серостью длинны,
​Но в глубине, я знаю, сердце бьётся.

Пускай застыл в металле сонный град,
И иней вышил знаки на граните,
Я сквозь буран ловлю твой кроткий взгляд,
Связавший нас невидимою нитью.

​Пусть горизонт завалом снежным скрыт,
И небо спит, придавлено снегами,
Любовь в сугробах пламя сохранит,
Чтоб лёд звенел и таял под ногами.

​Проснётся мир, стряхнув оков печаль,
Расплавив сталь и серость ожиданий,
Нам ни одной минуты здесь не жаль,
И в холоде нет места для прощаний.

В моих мыслях гудел бесконечный прибой,
Разбиваясь о скалы сомнений.
Я сражался не с кем-то, с самим же собой
В лабиринте пустых отражений.

​Всё казалось запутанным, тёмным узлом,
Где ни края, ни ясной дороги.
Но туман отступил, зацепившись крылом
За рассвет на знакомом пороге.

И ​я больше не враг этой вольной волне,
Ведь в ней сила, а не разрушенье.
Только если мой свет был зажжен в глубине,
То мой хаос – его продолженье.

​Ей безразличны все дедлайны
И мой помятый, сонный вид.
Раскрыть навязанные тайны
Она без лишних слов велит.

​И вот опять, забыв про ужин,
Пером мараю чистый лист,
Хотя покой мне очень нужен,
Строчу как перфекционист.

Моя душа – её раздолье,
Следит за каждою чертой,
Пока свинцовое безмолвье
Смыкает стены надо мной.

Я подбираю рифмы-пули,
Меняю смыслы и места,
Чтоб звуки в ритме не тонули
И не осталась мысль пуста.

Мой разум требует финала,
А в чашке – выдохшийся чай,
Ей всё равно безмерно мало,
Она мне шепчет: «Продолжай».

И в этом сладком принужденьи,
Где сон – неведомый каприз,
Я нахожу своё спасенье,
Срываясь в творческий круиз.

В тебе есть то, что неподвластно слову,
Стихийный блеск и тишина планет,
Я каждый день тебя читаю снова,
И в каждой строчке нахожу ответ.

Пускай судьба штормами нас пугает,
И гаснут звёзды в ледяной ночи,
Твой свет внутри меня не догорает,
К моей душе лишь у тебя ключи.

Сквозь миражи, запреты и туманы
Я лишь к тебе дорогу нахожу,
Пусть говорят, что время лечит раны,
Но я своим безумством дорожу.

Смешались улицы и лица,
И мир вдруг стал наискосок,
И сердце, робко, как синица,
Впервые вырвалось из строк.

​Оно летит над спящим градом,
Где в окнах гаснут огоньки,
Туда, где ты со мною рядом,
На расстоянии руки.

​Пускай реальность зыбкой тенью
Ложится в старый черновик,
Поддавшись смело вдохновенью,
Застынем вместе лишь на миг.

Мне нужен кислород, а не поэзия.
Я задыхаюсь в кружеве из слов.
Безумная, чрезмерная обсессия –
Тяжелый груз невидимых оков.​

​К чему мне эти тонкие материи,
Когда душа желает лишь тепла?
Я заблудился в собственной мистерии,
Где нежность тонким инеем легла.

Пусть рухнет мир звенящей бижутерией,
Прервав стихов бессвязный хоровод.
Я заражён лирической бактерией.
Мне нужен вдох. Мне нужен кислород.

А внутри – тишина, перешедшая в крик.
Я скучаю. До спазма, до дрожи, до злости.
Этот холод под кожу бесшумно проник,
Перемалывал мысли, вгрызался он в кости.

​Я скучаю по той, что себе рисовал
В лабиринтах мечты, где ни боли, ни фальши.
Я возвёл этот хрупкий, немой идеал,
Но не знаю, как с ним оставаться и дальше.

​Я скучаю по той, чьих касаний не знал,
Кто мерещится в каждом случайном прохожем.
Это внутренний шторм в девять баллов, и шквал
Оставляет ожоги на порванной коже.

​В металле плещется густое пламя,
Мы пьём из кубков горечь и вино.
Над нами вьётся пепельное знамя,
И всё, что свято, предано давно.

​Ты кажешься фарфорово-бесстрашной,
Скрывая лезвие в изгибах сна.
Твой взгляд как шёпот в полумгле вчерашней,
Где выпита до капли тишина.

​Мы – искры в бездне, вечные изгои,
Красиво тонущие в море лжи.
Оставь надежду, нас теперь не двое,
Ты отпускай и больше не держи.

Стихи так изворотливо-туманны,
За каждой буквой вьются облака.
В них так легко заглаживать изъяны,
Пока ведёт послушная рука.

​Там можно быть и искренним, и смелым,
Творить душевность, глядя свысока,
Но только между чёрным и на белом –
Всё та же неизменная тоска.

Суть меркнет без внимания и дела,
Высоких фраз слепая пустота.
Пусть рифма что-то выразить хотела,
Но в действии – опять не та черта.

Нет смысла в этих призрачных сияньях,
Когда за словом – выжженный пустырь.
Ведь свет живёт в делах, а не в названьях,
Всё прочее – лишь мёртвый монастырь.

Мой идеал, моя Татьяна!
Я вновь пишу, забыв покой.
В плену смартфона и экрана
Ищу я образ неземной.

​Я Вам пишу, чего же ради?
В эпоху цифровых оков,
Где в зашифрованном каскаде
Не нужно лишних, длинных слов.

​Ваш профиль как стена гранита.
Просмотрен месседж. Тишина.
Душа надеждами избита,
И чаша горечи полна.

​Я не Онегин, слава богу!
Внезапной скукой не томим,
Я не ищу к другим дорогу,
Своим безумством одержим.

​Он был холодный и надменный,
Играл сердцами в тишине.
А я – Ваш пленник неизменный,
Сгораю в подлинном огне.

​Вам не досуг, Вы в вечном беге,
Мелькают лица и посты,
Но в этом суетном ковчеге
Лишь Вы – предел моей мечты.

​Я видел Вас в потоке ленты,
Мелькнул Ваш образ и пропал.
Те мимолетные моменты
Я, как сокровище, искал.

​Но Вам, Татьяна, всё равно ли?
Мой пыл для Вас – лишь лишний спам.
В своей самолюбивой роли
Вы не даете волю снам.

​Я в вечном «блоке» и Вы хлёстко
Молчаньем рубите сплеча.
Моя любовь для Вас громоздка
И зря горит моя свеча.

​Прощайте ж. Гордый и печальный,
Я ухожу в полночный дым.
Мой стих как вздох исповедальный,
Остался Вами нелюбим.

Шёпот ветра в проводах,
Розовость заката,
Всё застыло здесь во льдах,
Жило что когда-то.

Память выстудил мороз,
Смысл истлел в метели.
Мир – лишь кладбище для роз
В ледяной постели.

Город спрятался в конвой
Белых стен и дыма.
Я иду по мостовой
Тенью блёклой мимо.

Стылый воздух режет грудь,
Словно сталь о скалы.
Одиночество б стряхнуть,
А то тесно стало.

Забыв про шумные проспекты,
Взгляни наверх сквозь дым и смог,
Там астрофизики эффекты
Сплелись в сияющий итог.

​Огни вдруг выстроились в строчку,
Простой сияющий пунктир.
Они пробили эту ночку,
Сведя на нет наш скучный мир.

Как ослепительные вспышки,
Которым нет совсем числа,
Их видно без земной отдышки,
Где ночь прозрачна и светла.

​Они горят, как кнопки пуска,
Ломая сонный небосвод.
Там, где душе в пространстве узко,
Они укажут верный вход.

​Нас делит космос расстояньем,
Но в этот миг и в этот час,
Мы связаны одним сияньем,
И небо видит только нас.

Ton sourire est un piège doux,
Un secret que je veux voler.
Je sens mon cœur devenir fou,
Rien qu’à te regarder parler.

​On joue avec des mots légers,
Comme des bulles dans le vent.
Voudrais-tu me laisser entrer
Dans ton sillage envoûtant?

​Ton regard me donne de l'audace,
Dis-moi, quel serait donc ton prix?
Pour que le temps enfin s'efface,
Sous le beau ciel de tout Paris.

Не выдержав накала этих чувств,
Мой карандаш бесследно стёрся в крошку.
Печальный прах возвышенных искусств
Осыпался строкой пустой немножко.

​Но я поэт, внутри горит пожар
И так легко меня не обескровишь,
Храню я уголь, словно антиквар,
И мой порыв ничем не остановишь.

И если видно сажу на руках,
То не суди меня за это строго,
В стихах всегда немыслимый размах,
А я лишь раб пера, молящий Бога.

Рисует полночь на стекле
Узоры снов, забытых нами,
Где в полуночной серой мгле
Слова становятся цветами.

​Я шёпот твой в тиши ловлю,
Следя за линией неспешной.
Там «помню», «верю» и «люблю»
Переплелись в вуали нежной.

​Прозрачный иней, тонкий лёд,
Дыханьем тронешь – всё растает.
Там наше прошлое живёт,
И вновь надежда расцветает.

​Пусть за окном метель и тьма,
Но на стекле – тепла приметы.
Там наша общая зима
Хранит лучи былого лета.

​Я не спугну случайный сон,
Пусть он застынет на мгновенье.
В волшебный мир я твой влюблён,
И в иллюзорность отраженья.

Я упакую нежность в эти строки,
Как в старину конверт держал сургуч,
Пусть ток бежит по венам сквозь протоки,
Пробив завесу самых чёрных туч.

​Ты прочитаешь, и наступит лето,
В какой бы месяц ни нашли причал,
Я жду от сердца твоего ответа,
Который я в душе давно венчал.

​Я стану тенью в полдень слишком жаркий,
Огнём в камине, если снег в окне.
Ты – мой маяк, единственный и яркий,
Что светит в самой тёмной глубине.

Зачем мне алфавит, если молчание
Твоё красноречивей всяких фраз.
В нём тонет звук и гаснет препинание,
И мир, сужаясь, смотрит мимо нас.

​Зачем слова? Они лишь пыль и трение,
Попытка сжать безбрежность в тесный слог.
А здесь – секунд подкожное горение,
Которое пресечь никто не смог.

Распахнуты настежь все окна и двери,
И небо врывается в грудь целиком,
Я в чудо сегодня всем сердцем поверил,
Бегу по златому песку босиком.

​Смотрю как сверкает на солнце вершина,
Как птицы в лазури ведут виражи,
Исчезла внезапно земная кручина,
И нет в этом мире ни капельки лжи.

И ​хочется крикнуть от этой свободы,
Обнять этот берег и этот причал,
Как будто бы прошлые долгие годы
Я только лишь этого мига и ждал.

Идти на кухню – шаг сопоставимый
С походом через Альпы в холода,
Но взгляд твой, сонный и такой любимый,
Меня толкает в бездну без труда.

​Плита поёт, и молотые зёрна
Спешат заполнить кофе весь этаж.
Судьба сегодня к нам двоим покорна,
Вводя в свой утренний, хмельной кураж.

Несу поднос торжественно и чинно,
Боясь пролить хоть каплю на ходу.
Для счастья есть весомая причина:
Я завтрак твой сквозь сумерки веду.

Струится пар, мешаясь с полутенью,
Рассвета сладость манит на губах.
Отдавшись в плен минутному везенью,
Я вижу искры в заспанных глазах.

​Ты потянулась, словно кошка в лете,
И приняла бодрящий эликсир.
В таком простом и скромном силуэте
И заключён огромный весь мой мир.

Ещё не сказано ни слова,
Но воздух замер, как струна,
Душа к прыжку уже готова,
И чаша радости полна.

​Так за секунду до рассвета
Дрожит на горизонте нить,
Мы ждём желанного ответа,
Чтоб жажду жизни утолить.

​Шаги за дверью всё слышнее,
Сердечный ритм ускорил бег,
Мир стал как будто бы светлее,
Замедлил ход свой белый снег.

​Смакуя каждое мгновенье,
Я не спешу открыть засов,
В плену такого упоенья
Не нужно лишних, громких слов.

Миг ожиданья длится дольше,
Чем ликование потом,
В преддверьи счастья смысла больше,
Чем в обладании плодом.

Рассвет ложится на пустой порог,
Размыты тени в предрассветном дыме,
Я подвожу мучительный итог,
Шепча в тиши твоё святое имя.

​В дверях стою, не в силах сделать шаг,
Сжимает грудь невидимая лента.
Ты близкий друг иль самый лютый враг –
Я жду финала этого момента.

​Замки на нашем пройденном пути
Удержат крепче, чем стальные звенья,
Я не могу ни бросить, ни спасти
Минуты нашего с тобой забвенья.

​Дрожит рука, коснувшись холодов,
И в горле ком уж начал подниматься,
Я запятую ставить не готов
В простых словах: «Уйти нельзя остаться.»

Мой кот сидит с величественной миной,
Взирая на движение планет.
Себя он возомнил уж сиротиной,
Решает: есть сосиска или нет?

​Ему плевать на кризисы и драмы,
На то, что курс валюты вновь упал.
Он жаждет лишь законной панорамы,
Где в миске ждёт мясной оригинал.

​Он шевельнёт хвостом едва заметно,
Когда я мимо в панике лечу,
И взглядом даст понять мне беззаветно:
«Обедать я сто лет уже хочу».

​Пойду же я, смирившись с долей низкой,
Наполню кормом царственный сосуд.
Пока мой бог хрустит своей сосиской,
Мои дела немного подождут.

Белый лист. Острый срез.
Я лечу в синь небес.
​Я бумажный, ничей.
Просто блик в тьме лучей.

Не достать, не вернуть,
В облака лёг мой путь.
Там, где высь глубока,
Я коснусь потолка.

​Сквозь дожди, через штиль,
Превращаюсь я в пыль.
Но из букв и чернил
Наберусь новых сил.

​Я сорвусь в виражe,
На крутом этаже,
Ты поймаешь рукой
Мой бумажный покой.

​Выше крыш, вдоль дорог.
Мир внизу – одинок.
​Слоем чувств, тонким швом
Я твоим стану сном.